Статья "Провал операции "Смерч" из газеты "Организатор" Сухиничского р-на Калужской обл. Январь 1974
Статья "Провал операции "Смерч" из газеты "Организатор"
Сухиничского р-на Калужской обл. 26 - 31 января 1974 года.
Сухиничского р-на Калужской обл. 26 - 31 января 1974 года.
Жаркие, кровопролитные бои в наших местах особенно памятны всем солдатам и офицерам, которые участвовали в сражениях под Сухиничами в Великую Отечественную войну. Об этом интересно пишет Леонид Артемьевич Демидов, бывший заместитель командира по технической части 32 танковой бригады. 29 января 1942 года город был освобожден от захватчиков, но еще долго он бомбился, еще долго немецкие войска рвались к нему, потому что отсюда прямой путь на Москву. Но так и не удалось немцам вернуться в город Сухиничи, потому что вот так насмерть дрались за каждую пядь советской земли наши солдаты и командиры.
Только после войны достоверно стало известно, что наступление немцев южнее Сухиничи в августе 1942 года под кодовым названием «Смерч» имело далеко идущие цели. В результате этой операции немецкое командование рассчитывало овладеть Сухиничами и отрезать весь левый фланг Западного фронта вплоть до Юхнова.
На войне прогнозировать трудно, тем более, когда начался перелом войны и когда силы сторон уравновешиваются. Но гитлеровцы не хотели этого понимать, особенно когда их армии пока еще успешно продвигались на юге. А перелом все-таки назревал – об этом говорили многие признаки.
Операция была начата 11 августа 1942 года внезапным огневым налетом артиллерии и авиации на позиции наших войск в излучине реки Жиздра южнее деревни Колодези Затем массы танков 9 и 11 танковых дивизий 2-й танковой армии генерала Шмидта (сменившего зимой 1942 года генерала Гудериана) двинулись в наступление. Начальник генерального штаба сухопутных войск гитлеровской Германии генерал-полковник Гальдер почти ежедневно с немецкой аккуратностью посвящал в своем дневнике несколько строк этой операции. Вот некоторые записи:
7 августа 1942 г. Операцию «Смерч» проводить только с юга, независимо от действии 9 армии».
«9 августа 1942 г. Начало операции «Смерч» из-за непогоды отодвинуто на один день».
«11 августа 1942 г. Операция «Смерч» начата вполне успешно».
Мы в 32 танковой бригаде в то время, конечно, об операции «Смерч» ничего не знали. Бригада жила обычными боевыми буднями. После завершения боев под г. Кировом (Калужская обл.), где мы помогали выходить после рейда по тылам врага бойцам 2-го (правильно 1-го – mordig81) гвардейского кавалерийского корпуса, бригада находилась на укомплектовании в резерве фронта.
Занимались приведением в порядок матчасти, проводили занятия по боевой подготовке.
Только после войны достоверно стало известно, что наступление немцев южнее Сухиничи в августе 1942 года под кодовым названием «Смерч» имело далеко идущие цели. В результате этой операции немецкое командование рассчитывало овладеть Сухиничами и отрезать весь левый фланг Западного фронта вплоть до Юхнова.
На войне прогнозировать трудно, тем более, когда начался перелом войны и когда силы сторон уравновешиваются. Но гитлеровцы не хотели этого понимать, особенно когда их армии пока еще успешно продвигались на юге. А перелом все-таки назревал – об этом говорили многие признаки.
Операция была начата 11 августа 1942 года внезапным огневым налетом артиллерии и авиации на позиции наших войск в излучине реки Жиздра южнее деревни Колодези Затем массы танков 9 и 11 танковых дивизий 2-й танковой армии генерала Шмидта (сменившего зимой 1942 года генерала Гудериана) двинулись в наступление. Начальник генерального штаба сухопутных войск гитлеровской Германии генерал-полковник Гальдер почти ежедневно с немецкой аккуратностью посвящал в своем дневнике несколько строк этой операции. Вот некоторые записи:
7 августа 1942 г. Операцию «Смерч» проводить только с юга, независимо от действии 9 армии».
«9 августа 1942 г. Начало операции «Смерч» из-за непогоды отодвинуто на один день».
«11 августа 1942 г. Операция «Смерч» начата вполне успешно».
Мы в 32 танковой бригаде в то время, конечно, об операции «Смерч» ничего не знали. Бригада жила обычными боевыми буднями. После завершения боев под г. Кировом (Калужская обл.), где мы помогали выходить после рейда по тылам врага бойцам 2-го (правильно 1-го – mordig81) гвардейского кавалерийского корпуса, бригада находилась на укомплектовании в резерве фронта.
Занимались приведением в порядок матчасти, проводили занятия по боевой подготовке.
Но вот предбоевая запись из дневника боевых действий 2-го танкового батальона бригады. Запись была сделана на второй день после того, как началась операция «Смерч»:
«12 августа 1942 г. Вечером 11.8 получен приказ: к 4.00 13,8 сосредоточиться в лесу, что в 2 километрах южнее Кипячки. В 21.00 батальон в составе 18 танков Т-34 и трех Т-60 выступил по маршруту Волая – Неполодь – Сухиничи. Колесные машины вышли по маршруту Волая – ст. Добуж – Мещовск – Уколово – Сухиничи. В 4.00 13.8 батальон в составе шестнадцати Т-34 и трех Т-60 и в течение 13.8 приводил в боеготовность матчасть».
Дневник этот сохранился до наших дней случайно. Дело в том, что все дневники мелких подразделений по окончании войны, к сожалению, уничтожались. А этот дневник сохранил последний командир батальона майор Борис Михайлович Малявин. Сейчас полковник запаса Б.М. Малявин живет в Москве и любезно разрешил воспользоваться этим ценным документом.
Боюсь, чтобы читателю не показалось, будто в операции «Смерч» происходил поединок между 32 танковой бригадой и 2 танковой армией немцев. Наша бригада была только частичкой, по воле военного случая, поставленной на ударное направление немецкого наступления. Мы действовали в составе 16 армии, в полосе обороны 5 гвардейского стрелкового корпуса и уж совсем конкретно были приданы 11 гвардейской стрелковой дивизии, бывшей 18 стрелковой дивизии московского ополчения, отличившейся в боях по обороне Москвы Дивизией командовал генерал-майор П.Н. Чернышев.
Стояли жаркие августовские дни, когда наши танки подтягивались к Сухиничам. Дороги после дождей быстро просохли мощные пылевые султаны показывали немецким самолетам направления для бомбежек. Налет следовал за налетом. Утром 12 августа танковую колонну последний раз бомбили на железнодорожном переезде у станции Сухиничи-Главные. Пока немцы обедали (в 1942 году они еще позволяли себе такую роскошь – делать перерыв на обед), танки успели проскочить в район сосредоточения севернее деревни Фролово и рассредоточится в многочисленных березовых перелесках. В следующий налет найти их было трудно.
А вот колонне тыловых машин и нашим ремонтникам не повезло. Бомбежка их застала прямо в Сухиничах. Было несколько человек ранено и разбита рем[онтная] летучка.
Чего вас сюда понесло? – спрашивал я через некоторое время главного ремонтника Пус-тыльникова. – Ваше место всегда за танками.
– Да вот, штаб назначил маршрут. – оправдывался он.
Пустыльннкову, нужно сказать, везло. Он никогда при бомбежках от машины не бегал, а ложился у правого заднего колеса машины. С началом бомбежки в Сухиничах вся рембригада разбежалась по подворотням и подвалам, а он, как всегда, был философски верен своему принципу. Рем[отная] летучка была вся иссечена осколками, даже спустили шины, а у Пустыльникова осколком порвало только комбинезон. Войну он отвоевал до конца, сейчас живет в городе Одессе и приезжает на все встречи ветеранов.
13 августа экипажи танков и ремонтники приводили в порядок матчасть после семидесятикилометрового марша. Многие с тревогой прислушивались к глухим раскатам боя, доносившимся с юга. Там же в небе почти без перерыва кружились смертельные хороводы немецких бомбардировщиков. Командование бригады – временно исполнявший должность командира подполковник Витебский Г.И., комиссар подполковник Трусков А.Л. и начальник оперативной части майор Агалаков С.А. вместе с комбатами выехали на рекогносцировку. По всему чувствовалось, что нам вот-вот придется участвовать в самых, может быть, жестоких боях этого года.
Что было главное в нашем настроении того времени? О патриотизме и преданности Родине и партии говорить нечего – все это было в высшей мере. Общее желание всех было скорей побелить врага, изгнать его с родной земли и наказать его за то, что он принес нам всем так много горя и мучений. Мы все понимали, что враг сейчас не тот и мы теперь не те, какими были в 1941 году. И уверенность в победе была полной.
Пару слов о наших комбатах. Командир 1-го танкового батальона капитан Литовка А.И. не мог похвастаться ни грозным боевым видом, ни суровостью закаленного бойца. Он был красивый, обаятельный и веселый человек. Страстно любил жить и не скрывал этого от окружающих. В бою ему везло и на победы, и в том, что оставался жив. Он был единственный комбат, уцелевший с формирования бригады. В других батальонах сменялось по два-три комбата. Военфельдшер батальона Татьяна Степанец такое везение объяснила по-своему:
– Вин веселый и гарно спивае.
Кое-кто объяснял везение комбата тем, что его любили подчиненные и берегли. Но не только поэтому ему везло. Он был командир грамотный, умелый и расчетливый. Без надобности не рисковал, но и не трусил. Он всегда говорил, что хочет пожить после войны. Это ему довелось.
Комбата 2-го танкового батальона капитана Новикова К.И. мы знали мало. Он к нам прибыл накануне операции и в боях с бригадой не участвовал.
В 3-м, мотострелковом батальоне командира батальона не было. Его замещал начальник штаба старший лейтенант Валерий Шипунов. Совсем молодой, три месяца назад досрочно выпущенный из училища. И такой же молодой был там комиссар батальона младший политрук Капустин. Оба они всегда были с бойцами и в трудную минуту боя воодушевляли их своим личным примером
У Фролова нам долго стоять не пришлось. События назревали быстро. Мы узнали, что противник подошел к реке. Интересно теперь почитать несколько записей дневника боевых действий [2-го тб] 32-й танковой бригады.
«14.8.42 г. В течение ночи машины были зарыты и замаскированы, с утра проводился текущий ремонт некоторых машин. 13.00 батальон получил приказ совершить марш в д. Алешенка и сосредоточиться в лесу юго-восточнее деревни. К исходу дня батальон сосредоточился в указанном районе. 2-я рота в составе 7 танков Т-34 сосредоточилась в д. Колодези с задачей не допустить противника в деревню и на большак. 1-я рота в составе восьми Т-34 в лесу 1,5 км юго-восточнее. Алешенка составляет резерв командира бригады. В таком положении батальон был готов встречать врага».
Вечерняя заря разлилась по всему небу. Только что закончился последний авиационный налет на Колодези, а за ним заканчивался очередной боевой день 14 августа 1942 года. Командир 2-й роты 2-го танкового батальона старший лейтенант Черных на церковной колокольне, на НП полка представился командиру полка, с которым должен был оборонять эту деревню. На юг круто спускался холмистый берег р. Жиздры, а за полосой заливного луга в туманных далях заречья горели деревни. Там сегодня немцы заняли несколько деревень, и они теперь горели. Противник вплотную подошел к реке Жиздре и уже вечером пытался ее форсировать, но неудачно.
Левее за долиной небольшой реки Медведки, левого притока Жиздры, на темнеющие холмы круто взбирался мощный корабельный лес. Между лесом и Колодезями по долине Медведки проходил единственный удобный путь на Сухиничи. Да еще через Колодези, но Колодези стоят на холмах, и их еще нужно завоевать.
Черных, хотя он был и не кадровый офицер, а вырос из довоенных старшин-сверхсрочников, понимал, что немцы будут пытаться пройти именно там, между лесом и Медведкой. а чтобы обезопасить свой левый фланг, обязательно должны взять Колодези
Черныха война научила и хитрости, и тактики и даже немного стратегии. Он научился не просто воевать, но воевать умело, чтобы малыми силами победить и выжить. «Хитрый хохол, смекалистый» – сказал как-то о нем после боя командир бригады полковник Сахно.
- Танки нужно поставить таким образом, соображал Черных сейчас, – чтобы во время атаки немцев на деревню бить их по флангам, а самим иметь хорошие укрытые позиции.
Командир полка, человек намного старше его и умудренный жизненным и военным опытом, посмотрел на Черныха как бы удивленно и тут же с ним согласился.
– Добро, танкист, действуй.
От восточной окраины Колодезей к Медведке петляла между холмов полевая дорога. Мостик через реку был разрушен. Вокруг него вся земля была изрыта свежими воронками, щелями, окопами. Здесь же стояла малокалиберная зенитная батарея, а возле нее расчет подогревал себе ужин. Через километр дорога соединялась с другой дорогой, проходившей от Гретни (на Жиздре) в тыл до Алешенки. Этот перекресток, игравший большую роль в дальнейших боях, назывался развилкой дорог. Еще далее на восток был домик лесника, там оборонился 40-й [гвардейский] стрелковый полк 11-й гвардейской стрелковой дивизии, а перед развилкой дорог 27-й й полк той же дивизии [правильно 2-й батальон 33-го гвсп 11-й гвсд по опушке леса – mordig81]
Подполковник Витебский Г.И.. уставший и задерганный начальством, несколько растерянный от внезапно свалившейся на него ответственности тем менее держался молодцом. Дело в том, что перед самой операцией командира бригады полковника Сахно М.Г. забрали на и повышение и Витебскому как начштаба, все бремя командования пришлось брать на себя.
– За эту развилку дорог вы отвечаете головой, – такую задачу лично от Витебского получил командир роты малых танков лейтенант Данилов А. И… – Давайте наметим для каждого танка боевую позицию.
На следующий день лейтенант Данилов погиб при бомбежке, его место занял такой же молодой лейтенант Добрынин А.С. Через три дня он тоже погибнет, но уже в танке, отражая очередную атаку немцев на развилку дорог. Забегая на пять дней вперед, можно сказать, что на этой развилке дорог погибнет каждый второй человек роты малых танков и все десять машин.
Итак, Данилов и Витебский приступили к выбору боевых позиций каждого из десяти танков. Витебский этим делом занялся лично потому, что хорошо знал силу и слабость этих легких танков. Из-за тонкой брони они были совершенно беспомощны на открытой местности без поддержки других танков или артиллерии. Но они хорошо служили в обороне. Их автоматические пушки с темпом стрельбы пулемета наводили ужас на немецкую пехоту. Снаряд у этих пушек был разрывной, хотя не слишком крупный – всего 20 миллиметров в диаметре.
Витебский понимал, что ключом в обороне будет развилка дорог, и поэтому он решил здесь закопать в землю все 10 танков Т-60, а в глубине за ними иметь сильный резерв в составе двух танковых рот: роты танков КВ – 5 штук и роты танков Т-34 – 7 штук.
Слева на крутых склонах, спускавшихся к Жиздре, рос густой лес. У развилки дорог лес был поменьше, он перемежался кустарником и мелким сосняком, полным маслят. Но было не до них, хотя они и возбуждали какие смутные воспоминания о другой жизни. Лейтенант Данилов разместил танки с интервалом 50 – 100 метров и приказал их закапывать в землю, чтобы над бруствером выглядывала только башня с пушкой. С рассветом осталось расчистить сектора обстрела и составить стрелковые карточки, то есть наметить вероятные направления и назначить ориентиры и определить до них расстояния.
В течение 15 и 16 августа, захватив д. Гретня и выйдя на большом участке фронта к р. Жиздре (от устья Медведки до Восты), немцы безуспешно пытались продвинуться вперед. Они никак не могли понять, откуда у русских берутся силы, чтобы противостоять такой мощной ударной группировке из танков и авиации. Ведь в 1941 г. та же немецкая 2--я танковая армия, так же укомплектованная, имела куда более солидные успехи. Не находя истинного объяснения своим неуспехам, они ссылались на труднопроходимую местность и крупные силы противника. Гальдер в свое дневнике начинает выть, ход операции ему явно не нравиться:
«15.8.42 г. Операция «Смерч» развивается медленно и с трудом».
«16.8.42 г. На фронте 2 танковой армии весьма незначительное продвижение вперед с большими потерями».
С рассвета 15 августа авиация противника волна за волной обрабатывала северный берег р. Жиздра. Досталось также Колодезям, району развилки дорог и району домика лесника. Смысл налетов авиации стал понятен, когда в 12,00 колонны танков и пехота противника ринулись на позиции 27 и 40 [гвардейских стрелковых] полков 11 гвардейской стрелковой дивизии. Но пехотинцы, хотя их становилось все меньше и меньше, стояли мужественно, умирали, а в своих боевых позиций не и оставили. Лишь кое-где противнику удалось просочиться сквозь боевые порядки пехоты.
В 14.00 распоряжением командира 5 гвардейского стрелкового корпуса 1-я рота 2-го танкового батальона, которой командовал капитан Нужин П.Ф. выступила южнее развилки дорог для участия вместе с 1273 полком 387 стрелковой дивизии в контратаке на д. Гретня. Произошел короткий жестокий встречный бой. Контратака сравнительно небольшими силами на мощную ударную группировку противника, естественно, успеха не имела, но противник был остановлен и понес большие потери. Героем контратаки был помощник командира танковой роты лейтенант Шамлидис Иван Нестерович. Он со своим танком вырвался далеко вперед и, умело маневрируя от укрытия, расстреливал почти в упор атакующего противника. Только когда закончились боеприпасы, когда танк Шамлидиса был подбит и сгорел, а сам он был ранен, члены экипажа танка вынесли своего командира с поля боя [18 августа был ранен, по документам танки 15 августа простояли ожидая пехоту – mordig81].
После того, как человек себя проявит с какой-то необычной стороны, начинают вспоминать: а каким он был в повседневной жизни? О лейтенанте Шамлидисе мало что можно было вспомнить. Он был очень скромный, в документах писал, что он грек, но ни слова по-гречески не знал, так как его деды, прадеды и он сам были уроженцами Краснодарского края.
В два часа ночи с 15 на 16 августа 1-я стрелковая рота мотострелкового батальона бригады лично от заместителя командира 11 гвардейской стрелковой дивизии получила задачу внезапным ночным налетом овладеть д. Гретня. То, что не удалось более крупным силам предстояло решить всего лишь стрелковой роте.
Вот как об этом ночном налете рассказывает один из его участников Андрей Агеев (сейчас он пенсионер и живет г. Минске): «Темная августовская ночь нам помогла. Подступы к деревне со всех сторон освещались ракетчиками, так что о быстром приближении к ней не было и речи. В основном ползли и использовали короткие паузы между вспышками ракет. Главное было – как можно ближе подойти без выстрела к деревне, а потом внезапно броситься в атаку. Ни один боец роты не струсил, когда побежали в атаку. Для немцев эта атака была полной неожиданностью, и они с большими потерями откатились. К четырем часам утра деревня почти вся была в наших руках. С рассветом начались атаки немцев. Их авиация неистовствовала, блокировав все подходы к деревне, не дала подойти подкреплениям и подвезти боеприпасы. Лишь к 11 часам, когда кончились боеприпасы, остатки роты покинули деревню. А пулеметчик Спирин отбивался от наседавшего противника пустыми пулеметными магазинами».
В боевом донесении бригады об этом бое сказано: «Почти полностью рота погибла, вышло несколько человек». К сожалению, не удалось установить фамилии многих бойцов этой роты, свято выполнивших свой долг. Благодаря их действиям наступление немцев было задержано на целые сутки, что дало возможность лучше организовать оборону. Только к 17.00 16 августа противник вторично занял Гретню и к вечеру сумел переправить на северный берег Жиздры полк пехоты и 12 танков.
С утра 17 августа бои развернулись с новым ожесточением по всему северному берегу реки Жиздры от Колодезей до д. Восты. В 8.00 стало известно, что противник просочился к домику лесника в районе обороны 40 [гвардейского] стрелкового полка. На помощь полку были посланы три танка Т-34 взвод лейтенанта Гориславского (командиры танков - лейтенант Бельский и мл. лейтенант Мокроусов). Вот как рассказывает об этой операции Сергей Бельский (сейчас пенсионер в г. Ташкенте): «Мы лучили задачу оказать помощь 40 [гвардейскому стрелковому] полку, который держал оборону у домика лесника Дорогу к домику лесника мы изучили заранее во время рекогносцировки, но сейчас ее нельзя было узнать. Вся дорога была изрыта воронками от авиабомб и завалена деревьями. Приходилось пробираться по целине, выбирая участки, где лес поменьше. В этом районе танков противника еще не было, по действовало много автоматчиков, которых мы причесывали из пулеметов. Внезапно танк мл. лейтенанта Мокроусова напоролся на батарею немецких орудий, которую они только начали устанавливать. Два орудия он успел уничтожить, а третье все-таки смогло изготовиться и подбить танк Мокроусова. Так погиб один из храбрейших танкистов младший лейтенант Алексей Дмитриевич Мокроусов. Он даже не успел узнать, что погиб младшим лейтенантом, так как приказ о присвоении ему офицерского звания был подписан накануне и до него не успел дойти».
Во второй половине дня положение у домика лесника снова осложнилось, и туда была послана рота тяжелых танков КВ капитана Нужина П.Ф. Танкам КВ пришлось проделать тот же путь, по которому перед этим прошли танки Гориславского. Но им повезло меньше. Немцы на танковой колее успели расставить мины, и танк лейтенанта Трофимова подорвался и сгорел (по немецким данным 18 августа прошел через оборону 59-го мцб 9-й тд, подорвался на мине, продолжил движение, получил несколько попаданий из 50 мм пушки и только затем загорелся – mordig81)
На главном направлении у развилки дорог, как уже говорилось, оборону занимала закопанная в землю рота малых танков Т-60 лейтенанта Данилова. А после его гибели – лейтенанта Добрынина. Она осталось здесь одна оборонять наиболее вероятное направление немецкого удара, да еще 2-я рота мотострелкового батальона. Все танки резерва были уже задействованы в других местах. Немцы как будто это знали и в 12 часов пытались атаковать развилку дорог. Но встретив дружный огонь десяти автоматических пушек, откатились назад. До конца дня семнадцатого августа было еще две атаки и все с тем же успехом.
В ночь с 17 на 18 августа немцы продолжали наращивать силы на северном берегу р. Жиздра. По всему чувствовалось, что следующий день будет решающим в этой операции, на которую гитлеровцы поставили довольно крупную ставку. Чувствовалось это и у нас в штабе бригады, где своему готовились к предстоящему сражению. В ночь на 18 августа тыловики и ремонтники не сомкнули глаз. Нужно все танки заправить, снабдить боеприпасами, а неисправные отремонтировать. Воентехнику 2 ранга Кучугурному И.Н., например предстояло эвакуировать два танка, подбитые и застрявшие в речке Медведка во время контратаки на немцев. Днем к этим танкам невозможно было подобраться из-за обстрела и бомбежек. Командир одного из танков лейтенант Пахомов просидел в своем танке, застрявшем в болоте на нейтральной полосе почти 10 часов и его теперь надлежало выручить. Особо мне запомнилось посещение роты легких танков Т-60, оборонявших развилку дорог.
Редко бывает такой случай, когда человек не радуется наступающему дню. Утро 18 августа для лейтенанта Добрынина Александра Семеновича, командира роты легких танков, было именно таким. В течение ночи уцелевшие 6 танков его роты были надежно укрыты среди растерзанной земли и обломков леса. Сектора обстрела для их автоматических пушек очищены и составлены стрелковые карточки. Лейтенант Добрынин знал силу и слабость этих танков и по-своему их уважал. Он знал, что немецкая пехота очень боится автоматического огня этих пушек и не идет вперед, если хотя бы одна из пушек ведет огонь. Наряду с большой поражающей их силой было так же моральное воздействие. Пушки стреляли таким же темпом, как пулемет или автомат, и в то же время их снаряд взрывался при встрече с малейшим препятствием, рассыпая массы осколков.
Слабость этих танков была в их тонкой броне. Даже винтовочная бронебойная пуля пробивала его борт. Эти танки были сильны в обороне и совершенно беспомощны в наступлении без поддержки артиллерии или средних танков.
Всю ночь лейтенант Добрынин с политруком Климкиным П.М. и командиром взвода лейтенантом Пашкевичем Н.К. совершенствовали оборону, беседовали с людьми и подбадривали их перед предстоящим боем. Политрук Климкин в сравнении с лейтенантами был пожилой, его призвали из запаса, он работал до войны инструктором сельхозотдела в райкоме партии. Его спокойствие в бою было примером для многих. Быстро научившись управляться с автоматической пушкой, он не хуже любого арт[иллерийского] техника мог ее разобрать и собрать, а также устранить любую неисправность.
Рота средних танков ст. лейтенанта Черных до 18 августа в боях не участвовала, а стояла в резерве там, где ее поставили еще 14 августа. Черных знал, что пришел и его черед. Он еще и еще раз вместе со своим боевым помощником Кучугурным И. Н., привлекая также экипажи танков. планировал и изучал вероятные направления контратак, местность. беседовал с людьми. Победа, он знал, сама по себе не дается.
Как все и ожидали, 18 августа день начался с массированных налетов авиации и танковых атак немцев. Волна за полной с юго-запада надвигались с черными крестами в юнкерсы и хе[й]нкели, по земле с такими же крестами, стреляя и лязгая гусеницами, ползли танки противника. Немецкие пехотинцы с автоматами на животе, что-то крича, перебегали вслед за танками. Все вокруг загрохотало и загудело, к небу поползли шлейфы пыли и дыма, закрывая временами небо и солнце. Короче – начался бой.
Майор Агалаков лично руководил боем у развилки дорог. Когда немцы почти смяли роту легких танков лейтенанта Добрынина. а сам лейтенант был при первой же атаке убит, майор Агалаков собрал все имеющиеся резервы и бросил их в контратаку. Противник оставил на поле боя 11 своих танков и 400 человек убитыми. Но и наши резервы были на исходе. Вторую атаку помогли отбить бронебойщики и 2-я рота мотострелкового батальона (МСБ). Противник потерял еще 6 танков. Роту МСБ водил в атаку лично начальник штаба МСБ ст. лейтенант Шипунов и комиссар мл. политрук Капустин. Пулеметчик Алексей Трусов с песнями расстреливал фашистов из пулемета. Вторая стрелковая рота МСБ почти полностью погибла во время контратак у развилки дорог. Все эти факты взяты из боевых донесений того времени. Вот некоторые записи из дневника боевых действий: «В 18,00 пехота противника с танками атаковала нашу оборону, прорвала передний край. Два Т-34 ст. лейтенанта Брещенко и ст. лейтенанта Скоромец пошли в контратаку. Танк Брещенко не вернулся, был подбит и сгорел, в нем погибли ст. сержант Медведев, Скопин и зам. политрука Чеботарев. Неисправный танк ст. лейтенанта Скоромца с раненым командиром был выведен старшиной Купченковым в район Колодезей и застрял в р. Медведка. Ст. сержант Мокров был убит. Скоромец и Деулин не вернулись». И так большинство записей: убит, не вернулся, сгорел.
К вечеру 18 августа бригада осталась без танков, без резервов и почти без боевого состава людей. Только Черных со своей ротой стоял на обороне Колодезей. Рота танков Т-60 вся погибла на том рубеже обороны, где ее поставили, отбиваясь до последнего снаряда, до последнего патрона. Из двадцати человек боевого состава (у танка Т-60 экипаж – 2 человека) только восьми удалось выскочить из уже горящих танков.
Итак, на ударном направлении Гретня, развилка дорог и Алешенка к утру 19 августа немцы достигли успеха. Героически сражавшаяся 32 танковая бригада потеряла почти весь боевой состав, не отступив ни на шаг. Но немцы из-за понесенных потерь, выйдя на простор, не могли двигаться дальше. Их инерции хватило лишь на то, чтобы несколькими танками выйти к Алешенке, где их тут же уничтожили на второй линии обороны свежие силы 5-го танкового корпуса, прибывшего из резерва.
Утром 20 августа немцы все же попытались овладеть Колодезями. Эта деревня висела у них на фланге, как дамоклов меч. Но умелыми действиями роты танков ст. лейтенанта Черных и пехоты атака была отбита с большими потерями. В этот же день Гальдер в своем дневнике записал: Доклад группы армий «Центр» о том, что наступление 2-й танковой армии без поддержки ее 2-3 пехотными дивизия невозможно». Этим он признался, что операция «Смерч», в общем-то, провалилась.
И еще хочется привести одну запись, касающуюся операции «Смерч». Теперь уже самого Гитлера. На совещании в ставке при разборе неудач под Сталинградом 14 декабря 1942 г. он сказал: «Наша главная ошибка этого года заключалась в том, что мы наступали на Сухиничи».
Оставшиеся в живых ветераны 32-й танковой бригады, вспоминая минувшие дни, никогда не забывают сражения под Сухиничами в августе 1942 года. Не только потому, что оно было кровопролитным. В последующих боях бригаде пришлось участвовать в не менее тяжелых и славных сражениях под Прохоровкой на Курской Дуге, под Корсунь-Шевченковским. Каждый бой запомнился по-особому. Но в сражении под Сухиничами люди бригады впер почувствовали, что они делают великий перелом войны, после которого стали реально видны горизонты победы.
«12 августа 1942 г. Вечером 11.8 получен приказ: к 4.00 13,8 сосредоточиться в лесу, что в 2 километрах южнее Кипячки. В 21.00 батальон в составе 18 танков Т-34 и трех Т-60 выступил по маршруту Волая – Неполодь – Сухиничи. Колесные машины вышли по маршруту Волая – ст. Добуж – Мещовск – Уколово – Сухиничи. В 4.00 13.8 батальон в составе шестнадцати Т-34 и трех Т-60 и в течение 13.8 приводил в боеготовность матчасть».
Дневник этот сохранился до наших дней случайно. Дело в том, что все дневники мелких подразделений по окончании войны, к сожалению, уничтожались. А этот дневник сохранил последний командир батальона майор Борис Михайлович Малявин. Сейчас полковник запаса Б.М. Малявин живет в Москве и любезно разрешил воспользоваться этим ценным документом.
Боюсь, чтобы читателю не показалось, будто в операции «Смерч» происходил поединок между 32 танковой бригадой и 2 танковой армией немцев. Наша бригада была только частичкой, по воле военного случая, поставленной на ударное направление немецкого наступления. Мы действовали в составе 16 армии, в полосе обороны 5 гвардейского стрелкового корпуса и уж совсем конкретно были приданы 11 гвардейской стрелковой дивизии, бывшей 18 стрелковой дивизии московского ополчения, отличившейся в боях по обороне Москвы Дивизией командовал генерал-майор П.Н. Чернышев.
Стояли жаркие августовские дни, когда наши танки подтягивались к Сухиничам. Дороги после дождей быстро просохли мощные пылевые султаны показывали немецким самолетам направления для бомбежек. Налет следовал за налетом. Утром 12 августа танковую колонну последний раз бомбили на железнодорожном переезде у станции Сухиничи-Главные. Пока немцы обедали (в 1942 году они еще позволяли себе такую роскошь – делать перерыв на обед), танки успели проскочить в район сосредоточения севернее деревни Фролово и рассредоточится в многочисленных березовых перелесках. В следующий налет найти их было трудно.
А вот колонне тыловых машин и нашим ремонтникам не повезло. Бомбежка их застала прямо в Сухиничах. Было несколько человек ранено и разбита рем[онтная] летучка.
Чего вас сюда понесло? – спрашивал я через некоторое время главного ремонтника Пус-тыльникова. – Ваше место всегда за танками.
– Да вот, штаб назначил маршрут. – оправдывался он.
Пустыльннкову, нужно сказать, везло. Он никогда при бомбежках от машины не бегал, а ложился у правого заднего колеса машины. С началом бомбежки в Сухиничах вся рембригада разбежалась по подворотням и подвалам, а он, как всегда, был философски верен своему принципу. Рем[отная] летучка была вся иссечена осколками, даже спустили шины, а у Пустыльникова осколком порвало только комбинезон. Войну он отвоевал до конца, сейчас живет в городе Одессе и приезжает на все встречи ветеранов.
13 августа экипажи танков и ремонтники приводили в порядок матчасть после семидесятикилометрового марша. Многие с тревогой прислушивались к глухим раскатам боя, доносившимся с юга. Там же в небе почти без перерыва кружились смертельные хороводы немецких бомбардировщиков. Командование бригады – временно исполнявший должность командира подполковник Витебский Г.И., комиссар подполковник Трусков А.Л. и начальник оперативной части майор Агалаков С.А. вместе с комбатами выехали на рекогносцировку. По всему чувствовалось, что нам вот-вот придется участвовать в самых, может быть, жестоких боях этого года.
Что было главное в нашем настроении того времени? О патриотизме и преданности Родине и партии говорить нечего – все это было в высшей мере. Общее желание всех было скорей побелить врага, изгнать его с родной земли и наказать его за то, что он принес нам всем так много горя и мучений. Мы все понимали, что враг сейчас не тот и мы теперь не те, какими были в 1941 году. И уверенность в победе была полной.
Пару слов о наших комбатах. Командир 1-го танкового батальона капитан Литовка А.И. не мог похвастаться ни грозным боевым видом, ни суровостью закаленного бойца. Он был красивый, обаятельный и веселый человек. Страстно любил жить и не скрывал этого от окружающих. В бою ему везло и на победы, и в том, что оставался жив. Он был единственный комбат, уцелевший с формирования бригады. В других батальонах сменялось по два-три комбата. Военфельдшер батальона Татьяна Степанец такое везение объяснила по-своему:
– Вин веселый и гарно спивае.
Кое-кто объяснял везение комбата тем, что его любили подчиненные и берегли. Но не только поэтому ему везло. Он был командир грамотный, умелый и расчетливый. Без надобности не рисковал, но и не трусил. Он всегда говорил, что хочет пожить после войны. Это ему довелось.
Комбата 2-го танкового батальона капитана Новикова К.И. мы знали мало. Он к нам прибыл накануне операции и в боях с бригадой не участвовал.
В 3-м, мотострелковом батальоне командира батальона не было. Его замещал начальник штаба старший лейтенант Валерий Шипунов. Совсем молодой, три месяца назад досрочно выпущенный из училища. И такой же молодой был там комиссар батальона младший политрук Капустин. Оба они всегда были с бойцами и в трудную минуту боя воодушевляли их своим личным примером
У Фролова нам долго стоять не пришлось. События назревали быстро. Мы узнали, что противник подошел к реке. Интересно теперь почитать несколько записей дневника боевых действий [2-го тб] 32-й танковой бригады.
«14.8.42 г. В течение ночи машины были зарыты и замаскированы, с утра проводился текущий ремонт некоторых машин. 13.00 батальон получил приказ совершить марш в д. Алешенка и сосредоточиться в лесу юго-восточнее деревни. К исходу дня батальон сосредоточился в указанном районе. 2-я рота в составе 7 танков Т-34 сосредоточилась в д. Колодези с задачей не допустить противника в деревню и на большак. 1-я рота в составе восьми Т-34 в лесу 1,5 км юго-восточнее. Алешенка составляет резерв командира бригады. В таком положении батальон был готов встречать врага».
Вечерняя заря разлилась по всему небу. Только что закончился последний авиационный налет на Колодези, а за ним заканчивался очередной боевой день 14 августа 1942 года. Командир 2-й роты 2-го танкового батальона старший лейтенант Черных на церковной колокольне, на НП полка представился командиру полка, с которым должен был оборонять эту деревню. На юг круто спускался холмистый берег р. Жиздры, а за полосой заливного луга в туманных далях заречья горели деревни. Там сегодня немцы заняли несколько деревень, и они теперь горели. Противник вплотную подошел к реке Жиздре и уже вечером пытался ее форсировать, но неудачно.
Левее за долиной небольшой реки Медведки, левого притока Жиздры, на темнеющие холмы круто взбирался мощный корабельный лес. Между лесом и Колодезями по долине Медведки проходил единственный удобный путь на Сухиничи. Да еще через Колодези, но Колодези стоят на холмах, и их еще нужно завоевать.
Черных, хотя он был и не кадровый офицер, а вырос из довоенных старшин-сверхсрочников, понимал, что немцы будут пытаться пройти именно там, между лесом и Медведкой. а чтобы обезопасить свой левый фланг, обязательно должны взять Колодези
Черныха война научила и хитрости, и тактики и даже немного стратегии. Он научился не просто воевать, но воевать умело, чтобы малыми силами победить и выжить. «Хитрый хохол, смекалистый» – сказал как-то о нем после боя командир бригады полковник Сахно.
- Танки нужно поставить таким образом, соображал Черных сейчас, – чтобы во время атаки немцев на деревню бить их по флангам, а самим иметь хорошие укрытые позиции.
Командир полка, человек намного старше его и умудренный жизненным и военным опытом, посмотрел на Черныха как бы удивленно и тут же с ним согласился.
– Добро, танкист, действуй.
От восточной окраины Колодезей к Медведке петляла между холмов полевая дорога. Мостик через реку был разрушен. Вокруг него вся земля была изрыта свежими воронками, щелями, окопами. Здесь же стояла малокалиберная зенитная батарея, а возле нее расчет подогревал себе ужин. Через километр дорога соединялась с другой дорогой, проходившей от Гретни (на Жиздре) в тыл до Алешенки. Этот перекресток, игравший большую роль в дальнейших боях, назывался развилкой дорог. Еще далее на восток был домик лесника, там оборонился 40-й [гвардейский] стрелковый полк 11-й гвардейской стрелковой дивизии, а перед развилкой дорог 27-й й полк той же дивизии [правильно 2-й батальон 33-го гвсп 11-й гвсд по опушке леса – mordig81]
Подполковник Витебский Г.И.. уставший и задерганный начальством, несколько растерянный от внезапно свалившейся на него ответственности тем менее держался молодцом. Дело в том, что перед самой операцией командира бригады полковника Сахно М.Г. забрали на и повышение и Витебскому как начштаба, все бремя командования пришлось брать на себя.
– За эту развилку дорог вы отвечаете головой, – такую задачу лично от Витебского получил командир роты малых танков лейтенант Данилов А. И… – Давайте наметим для каждого танка боевую позицию.
На следующий день лейтенант Данилов погиб при бомбежке, его место занял такой же молодой лейтенант Добрынин А.С. Через три дня он тоже погибнет, но уже в танке, отражая очередную атаку немцев на развилку дорог. Забегая на пять дней вперед, можно сказать, что на этой развилке дорог погибнет каждый второй человек роты малых танков и все десять машин.
Итак, Данилов и Витебский приступили к выбору боевых позиций каждого из десяти танков. Витебский этим делом занялся лично потому, что хорошо знал силу и слабость этих легких танков. Из-за тонкой брони они были совершенно беспомощны на открытой местности без поддержки других танков или артиллерии. Но они хорошо служили в обороне. Их автоматические пушки с темпом стрельбы пулемета наводили ужас на немецкую пехоту. Снаряд у этих пушек был разрывной, хотя не слишком крупный – всего 20 миллиметров в диаметре.
Витебский понимал, что ключом в обороне будет развилка дорог, и поэтому он решил здесь закопать в землю все 10 танков Т-60, а в глубине за ними иметь сильный резерв в составе двух танковых рот: роты танков КВ – 5 штук и роты танков Т-34 – 7 штук.
Слева на крутых склонах, спускавшихся к Жиздре, рос густой лес. У развилки дорог лес был поменьше, он перемежался кустарником и мелким сосняком, полным маслят. Но было не до них, хотя они и возбуждали какие смутные воспоминания о другой жизни. Лейтенант Данилов разместил танки с интервалом 50 – 100 метров и приказал их закапывать в землю, чтобы над бруствером выглядывала только башня с пушкой. С рассветом осталось расчистить сектора обстрела и составить стрелковые карточки, то есть наметить вероятные направления и назначить ориентиры и определить до них расстояния.
В течение 15 и 16 августа, захватив д. Гретня и выйдя на большом участке фронта к р. Жиздре (от устья Медведки до Восты), немцы безуспешно пытались продвинуться вперед. Они никак не могли понять, откуда у русских берутся силы, чтобы противостоять такой мощной ударной группировке из танков и авиации. Ведь в 1941 г. та же немецкая 2--я танковая армия, так же укомплектованная, имела куда более солидные успехи. Не находя истинного объяснения своим неуспехам, они ссылались на труднопроходимую местность и крупные силы противника. Гальдер в свое дневнике начинает выть, ход операции ему явно не нравиться:
«15.8.42 г. Операция «Смерч» развивается медленно и с трудом».
«16.8.42 г. На фронте 2 танковой армии весьма незначительное продвижение вперед с большими потерями».
С рассвета 15 августа авиация противника волна за волной обрабатывала северный берег р. Жиздра. Досталось также Колодезям, району развилки дорог и району домика лесника. Смысл налетов авиации стал понятен, когда в 12,00 колонны танков и пехота противника ринулись на позиции 27 и 40 [гвардейских стрелковых] полков 11 гвардейской стрелковой дивизии. Но пехотинцы, хотя их становилось все меньше и меньше, стояли мужественно, умирали, а в своих боевых позиций не и оставили. Лишь кое-где противнику удалось просочиться сквозь боевые порядки пехоты.
В 14.00 распоряжением командира 5 гвардейского стрелкового корпуса 1-я рота 2-го танкового батальона, которой командовал капитан Нужин П.Ф. выступила южнее развилки дорог для участия вместе с 1273 полком 387 стрелковой дивизии в контратаке на д. Гретня. Произошел короткий жестокий встречный бой. Контратака сравнительно небольшими силами на мощную ударную группировку противника, естественно, успеха не имела, но противник был остановлен и понес большие потери. Героем контратаки был помощник командира танковой роты лейтенант Шамлидис Иван Нестерович. Он со своим танком вырвался далеко вперед и, умело маневрируя от укрытия, расстреливал почти в упор атакующего противника. Только когда закончились боеприпасы, когда танк Шамлидиса был подбит и сгорел, а сам он был ранен, члены экипажа танка вынесли своего командира с поля боя [18 августа был ранен, по документам танки 15 августа простояли ожидая пехоту – mordig81].
После того, как человек себя проявит с какой-то необычной стороны, начинают вспоминать: а каким он был в повседневной жизни? О лейтенанте Шамлидисе мало что можно было вспомнить. Он был очень скромный, в документах писал, что он грек, но ни слова по-гречески не знал, так как его деды, прадеды и он сам были уроженцами Краснодарского края.
В два часа ночи с 15 на 16 августа 1-я стрелковая рота мотострелкового батальона бригады лично от заместителя командира 11 гвардейской стрелковой дивизии получила задачу внезапным ночным налетом овладеть д. Гретня. То, что не удалось более крупным силам предстояло решить всего лишь стрелковой роте.
Вот как об этом ночном налете рассказывает один из его участников Андрей Агеев (сейчас он пенсионер и живет г. Минске): «Темная августовская ночь нам помогла. Подступы к деревне со всех сторон освещались ракетчиками, так что о быстром приближении к ней не было и речи. В основном ползли и использовали короткие паузы между вспышками ракет. Главное было – как можно ближе подойти без выстрела к деревне, а потом внезапно броситься в атаку. Ни один боец роты не струсил, когда побежали в атаку. Для немцев эта атака была полной неожиданностью, и они с большими потерями откатились. К четырем часам утра деревня почти вся была в наших руках. С рассветом начались атаки немцев. Их авиация неистовствовала, блокировав все подходы к деревне, не дала подойти подкреплениям и подвезти боеприпасы. Лишь к 11 часам, когда кончились боеприпасы, остатки роты покинули деревню. А пулеметчик Спирин отбивался от наседавшего противника пустыми пулеметными магазинами».
В боевом донесении бригады об этом бое сказано: «Почти полностью рота погибла, вышло несколько человек». К сожалению, не удалось установить фамилии многих бойцов этой роты, свято выполнивших свой долг. Благодаря их действиям наступление немцев было задержано на целые сутки, что дало возможность лучше организовать оборону. Только к 17.00 16 августа противник вторично занял Гретню и к вечеру сумел переправить на северный берег Жиздры полк пехоты и 12 танков.
С утра 17 августа бои развернулись с новым ожесточением по всему северному берегу реки Жиздры от Колодезей до д. Восты. В 8.00 стало известно, что противник просочился к домику лесника в районе обороны 40 [гвардейского] стрелкового полка. На помощь полку были посланы три танка Т-34 взвод лейтенанта Гориславского (командиры танков - лейтенант Бельский и мл. лейтенант Мокроусов). Вот как рассказывает об этой операции Сергей Бельский (сейчас пенсионер в г. Ташкенте): «Мы лучили задачу оказать помощь 40 [гвардейскому стрелковому] полку, который держал оборону у домика лесника Дорогу к домику лесника мы изучили заранее во время рекогносцировки, но сейчас ее нельзя было узнать. Вся дорога была изрыта воронками от авиабомб и завалена деревьями. Приходилось пробираться по целине, выбирая участки, где лес поменьше. В этом районе танков противника еще не было, по действовало много автоматчиков, которых мы причесывали из пулеметов. Внезапно танк мл. лейтенанта Мокроусова напоролся на батарею немецких орудий, которую они только начали устанавливать. Два орудия он успел уничтожить, а третье все-таки смогло изготовиться и подбить танк Мокроусова. Так погиб один из храбрейших танкистов младший лейтенант Алексей Дмитриевич Мокроусов. Он даже не успел узнать, что погиб младшим лейтенантом, так как приказ о присвоении ему офицерского звания был подписан накануне и до него не успел дойти».
Во второй половине дня положение у домика лесника снова осложнилось, и туда была послана рота тяжелых танков КВ капитана Нужина П.Ф. Танкам КВ пришлось проделать тот же путь, по которому перед этим прошли танки Гориславского. Но им повезло меньше. Немцы на танковой колее успели расставить мины, и танк лейтенанта Трофимова подорвался и сгорел (по немецким данным 18 августа прошел через оборону 59-го мцб 9-й тд, подорвался на мине, продолжил движение, получил несколько попаданий из 50 мм пушки и только затем загорелся – mordig81)
На главном направлении у развилки дорог, как уже говорилось, оборону занимала закопанная в землю рота малых танков Т-60 лейтенанта Данилова. А после его гибели – лейтенанта Добрынина. Она осталось здесь одна оборонять наиболее вероятное направление немецкого удара, да еще 2-я рота мотострелкового батальона. Все танки резерва были уже задействованы в других местах. Немцы как будто это знали и в 12 часов пытались атаковать развилку дорог. Но встретив дружный огонь десяти автоматических пушек, откатились назад. До конца дня семнадцатого августа было еще две атаки и все с тем же успехом.
В ночь с 17 на 18 августа немцы продолжали наращивать силы на северном берегу р. Жиздра. По всему чувствовалось, что следующий день будет решающим в этой операции, на которую гитлеровцы поставили довольно крупную ставку. Чувствовалось это и у нас в штабе бригады, где своему готовились к предстоящему сражению. В ночь на 18 августа тыловики и ремонтники не сомкнули глаз. Нужно все танки заправить, снабдить боеприпасами, а неисправные отремонтировать. Воентехнику 2 ранга Кучугурному И.Н., например предстояло эвакуировать два танка, подбитые и застрявшие в речке Медведка во время контратаки на немцев. Днем к этим танкам невозможно было подобраться из-за обстрела и бомбежек. Командир одного из танков лейтенант Пахомов просидел в своем танке, застрявшем в болоте на нейтральной полосе почти 10 часов и его теперь надлежало выручить. Особо мне запомнилось посещение роты легких танков Т-60, оборонявших развилку дорог.
Редко бывает такой случай, когда человек не радуется наступающему дню. Утро 18 августа для лейтенанта Добрынина Александра Семеновича, командира роты легких танков, было именно таким. В течение ночи уцелевшие 6 танков его роты были надежно укрыты среди растерзанной земли и обломков леса. Сектора обстрела для их автоматических пушек очищены и составлены стрелковые карточки. Лейтенант Добрынин знал силу и слабость этих танков и по-своему их уважал. Он знал, что немецкая пехота очень боится автоматического огня этих пушек и не идет вперед, если хотя бы одна из пушек ведет огонь. Наряду с большой поражающей их силой было так же моральное воздействие. Пушки стреляли таким же темпом, как пулемет или автомат, и в то же время их снаряд взрывался при встрече с малейшим препятствием, рассыпая массы осколков.
Слабость этих танков была в их тонкой броне. Даже винтовочная бронебойная пуля пробивала его борт. Эти танки были сильны в обороне и совершенно беспомощны в наступлении без поддержки артиллерии или средних танков.
Всю ночь лейтенант Добрынин с политруком Климкиным П.М. и командиром взвода лейтенантом Пашкевичем Н.К. совершенствовали оборону, беседовали с людьми и подбадривали их перед предстоящим боем. Политрук Климкин в сравнении с лейтенантами был пожилой, его призвали из запаса, он работал до войны инструктором сельхозотдела в райкоме партии. Его спокойствие в бою было примером для многих. Быстро научившись управляться с автоматической пушкой, он не хуже любого арт[иллерийского] техника мог ее разобрать и собрать, а также устранить любую неисправность.
Рота средних танков ст. лейтенанта Черных до 18 августа в боях не участвовала, а стояла в резерве там, где ее поставили еще 14 августа. Черных знал, что пришел и его черед. Он еще и еще раз вместе со своим боевым помощником Кучугурным И. Н., привлекая также экипажи танков. планировал и изучал вероятные направления контратак, местность. беседовал с людьми. Победа, он знал, сама по себе не дается.
Как все и ожидали, 18 августа день начался с массированных налетов авиации и танковых атак немцев. Волна за полной с юго-запада надвигались с черными крестами в юнкерсы и хе[й]нкели, по земле с такими же крестами, стреляя и лязгая гусеницами, ползли танки противника. Немецкие пехотинцы с автоматами на животе, что-то крича, перебегали вслед за танками. Все вокруг загрохотало и загудело, к небу поползли шлейфы пыли и дыма, закрывая временами небо и солнце. Короче – начался бой.
Майор Агалаков лично руководил боем у развилки дорог. Когда немцы почти смяли роту легких танков лейтенанта Добрынина. а сам лейтенант был при первой же атаке убит, майор Агалаков собрал все имеющиеся резервы и бросил их в контратаку. Противник оставил на поле боя 11 своих танков и 400 человек убитыми. Но и наши резервы были на исходе. Вторую атаку помогли отбить бронебойщики и 2-я рота мотострелкового батальона (МСБ). Противник потерял еще 6 танков. Роту МСБ водил в атаку лично начальник штаба МСБ ст. лейтенант Шипунов и комиссар мл. политрук Капустин. Пулеметчик Алексей Трусов с песнями расстреливал фашистов из пулемета. Вторая стрелковая рота МСБ почти полностью погибла во время контратак у развилки дорог. Все эти факты взяты из боевых донесений того времени. Вот некоторые записи из дневника боевых действий: «В 18,00 пехота противника с танками атаковала нашу оборону, прорвала передний край. Два Т-34 ст. лейтенанта Брещенко и ст. лейтенанта Скоромец пошли в контратаку. Танк Брещенко не вернулся, был подбит и сгорел, в нем погибли ст. сержант Медведев, Скопин и зам. политрука Чеботарев. Неисправный танк ст. лейтенанта Скоромца с раненым командиром был выведен старшиной Купченковым в район Колодезей и застрял в р. Медведка. Ст. сержант Мокров был убит. Скоромец и Деулин не вернулись». И так большинство записей: убит, не вернулся, сгорел.
К вечеру 18 августа бригада осталась без танков, без резервов и почти без боевого состава людей. Только Черных со своей ротой стоял на обороне Колодезей. Рота танков Т-60 вся погибла на том рубеже обороны, где ее поставили, отбиваясь до последнего снаряда, до последнего патрона. Из двадцати человек боевого состава (у танка Т-60 экипаж – 2 человека) только восьми удалось выскочить из уже горящих танков.
Итак, на ударном направлении Гретня, развилка дорог и Алешенка к утру 19 августа немцы достигли успеха. Героически сражавшаяся 32 танковая бригада потеряла почти весь боевой состав, не отступив ни на шаг. Но немцы из-за понесенных потерь, выйдя на простор, не могли двигаться дальше. Их инерции хватило лишь на то, чтобы несколькими танками выйти к Алешенке, где их тут же уничтожили на второй линии обороны свежие силы 5-го танкового корпуса, прибывшего из резерва.
Утром 20 августа немцы все же попытались овладеть Колодезями. Эта деревня висела у них на фланге, как дамоклов меч. Но умелыми действиями роты танков ст. лейтенанта Черных и пехоты атака была отбита с большими потерями. В этот же день Гальдер в своем дневнике записал: Доклад группы армий «Центр» о том, что наступление 2-й танковой армии без поддержки ее 2-3 пехотными дивизия невозможно». Этим он признался, что операция «Смерч», в общем-то, провалилась.
И еще хочется привести одну запись, касающуюся операции «Смерч». Теперь уже самого Гитлера. На совещании в ставке при разборе неудач под Сталинградом 14 декабря 1942 г. он сказал: «Наша главная ошибка этого года заключалась в том, что мы наступали на Сухиничи».
Оставшиеся в живых ветераны 32-й танковой бригады, вспоминая минувшие дни, никогда не забывают сражения под Сухиничами в августе 1942 года. Не только потому, что оно было кровопролитным. В последующих боях бригаде пришлось участвовать в не менее тяжелых и славных сражениях под Прохоровкой на Курской Дуге, под Корсунь-Шевченковским. Каждый бой запомнился по-особому. Но в сражении под Сухиничами люди бригады впер почувствовали, что они делают великий перелом войны, после которого стали реально видны горизонты победы.
Л. Демидов.
Полковник запаса,
бывший заместитель командира
32 танковой бригады по техчасти.
Полковник запаса,
бывший заместитель командира
32 танковой бригады по техчасти.